Андрей ЧЕРКИЗОВ:
Я — МУЖИК ПРОСТОЙ, МОГУ И ПОСЛАТЬ
 Мы — жадные.
Очень жадные, мы к десятилетнему юбилею «Эха
Москвы» хотели заполучить к себе всех: и
отца-основателя Сергея Бунтмана, читающего
детишкам сказки про поросенка Бейба, и Ксению
Ларину, чьи «Четыре минуты с театром» за годы
работы наверняка сложились в круглосуточные
месяцы, и Матвея Ганапольского, дирижирующего
радиохором в прямом эфире, и Александра Плющева и
его загадочного Интернет-попутчика Глеба
Сеткина, и еще информационщика Владимира
Варфоломеева, называющего себя ВВ, и еще
Владимира Ильинского с его битловской ночной
программой, и еще... А место в газете кончилось!
Осталось разве что слушать давно знакомые голоса
на «Эхе» — мягкой посадки нашим батарейкам...
На «Эхе» десять лет без пяти месяцев,
автор ежедневной «Реплики». Суров. Умело и
обильно матерится. Раскритиковал Ельцина на
второй день после его вступления в должность.
— А зачем было давать ему
фору? Ельцин не был новым политиком для России, и
от того, что он перестал быть председателем
Верховного Совета, а стал президентом, человек
новый не возник.
— Новый президент
часто дает вам повод для «Реплик»? Путин
интересен как политический персонаж?
— Абсолютно нет. Он
необразован и предсказуем, очень советский
человек, а это та система, которую я хорошо
понимаю. Мне был очень интересен Ельцин. Потом
Гайдар, Чубайс, Хасбулатов...
— Но это все герои
вчерашних дней!
— А сейчас на сцене — одно
убожество.
— И скучно ж вам!
— Очень. Есть один яркий
человек — Борис Березовский. Я к нему крайне
сложно, противоречиво, иногда очень негативно
отношусь, но он хотя бы ярок. Вообще медийные люди
интересны... Ельцин, кстати, себе таких глупостей,
как арест Гусинского, не позволял.
— Вы про
разнообразные такие глупости уже десять лет свои
реплики пишете, и, что, услышали вас?
— Как говорят ходящие по
кабинетам знакомые, кое-где слушают. Звонить мне
не станут, я — мужик простой, как таблица
умножения, могу и послать. Я не размышляю над тем,
влиятелен ли я или нет. Это как сороконожке
думать, с восемнадцатой ей ноги пойти или с
тридцать четвертой. И все, встала! Задача
журналиста — быть колокольчиком тревоги,
подсказывать, где власть делает какие-то не те
шаги. Сейчас власть нам врет чудовищно — на
голубом глазу, на сливочном масле! А я очень не
люблю, когда мне говорят одно, а я вижу совсем
другое! Не люблю, когда меня держат за дурака. И
мне важно иметь возможность сказать то, что я
думаю. И поскольку я — человек обыкновенный,
«хомо вульгарис», то наверняка найдутся еще
десять, сто человек, которые думают так же, как я.
— Тон вашей реплики
многих коробит.
— Это жанр такой —
ежедневная реакция обывателя на все, что
произошло сегодня. Маразма хватает, и еще надолго
хватит.
— Да уж, язык у вас
злой.
— Даже кликуха у меня есть
такая среди своих — Говномет.
— И как часто за такой
язык подают в суд?
— Один раз Лужков подал и
выиграл, потому что сообщение информагентства,
которое я использовал, оказалось враньем. Еще в
1991 году Верховный Совет дал поручение
Генеральной прокуратуре возбудить уголовное
дело за оскорбление Верховного Совета и его
спикера. Это была чушь — пришлось разбираться,
что я имел в виду, сказав: «Злой чечен ползет на
берег, точит свой кинжал» — разжигал ли я
национальную рознь или просто цитировал
Лермонтова. Дело закрыли уже когда тот спикер,
Хасбулатов, сам в тюрьме сидел. Недавно вот еще
некий Сускин написал «телегу» в Генпрокуратуру,
что я в передаче «Глас народа» якобы оскорбил
президента, а он за него голосовал и, таким
образом, считает себя оскорбленным. Народ
Германии тоже в свое время избыточно
отождествлял себя с фюрером и рейхсканцлером.
Язык злой, зато никто никогда не сможет сказать,
что я отрабатываю чей-то заказ. Однажды я даже на
«МОСТ» наехал. Я пригласил побеседовать в эфире
Сергея Зверева, тогда он был первым заместителем
Гусинского. И я все сказал ему про Филиппа
Бобкова, главу аналитической службы холдинга,
бывшего гэбиста, задолго до того, как о его
прошлом заговорили противники «МОСТа»!
— Смягчить вашу
жесткость звонкой монетой не пытались?
— Один раз подкатил
молодой человек, весь в золотых висюльках, и
предложил триста тысяч долларов за то, чтобы я
сделал Аллу Борисовну Пугачеву президентом
страны. Я сказал, что это невозможно. Ну не могу я
принять Филиппа Бедросовича Киркорова в роли
первой леди!
Теперь вот дошло до того,
что Андрей Бильжо нарисовал на меня карикатуру к
юбилею «Эха»: хибара, как после прямого попадания
атомной бомбы, вылетели стекла и дверь. «Что это
было, Петрович?» — «Это была реплика от Андрея
Черкизова!»
Мария ЖЕЛЕЗНОВА
24.08.2000 |
