О РУССКОЙ ТРАГЕДИИ ПРАВДУ ГОВОРИЛИ ТОЛЬКО НА АНГЛИЙСКОМ
Объяснения российских военных
чиновников по поводу катастрофы и гибели экипажа
подводной лодки «Курск» по уровню интеллекта
соответствуют действительности. Генералы, надев
маскхалаты секретности, даже не потрудились
сговориться, чтобы вранье не сильно бросалось в
глаза.
Понедельник, 21.00. В
официальном интервью первому каналу министр
обороны Сергеев признался: 13-14 августа с
затонувшей лодки подавали короткие акустические
сигналы — «SOS, вода»... Через три часа на том же
канале цитировали командующего Северным флотом
Попова — после столкновения подводники не
прожили и трех минут.
Наслушавшись официальных
лиц, мы связались с конструкторами подводных
лодок класса «Антей» (к ним относится субмарина
«Курск») из Центрального конструкторского бюро
морской техники «Рубин» в Санкт-Петербурге.
Специалисты «Рубина»
отказались от комментариев. Замдиректора
конструкторского бюро Геннадий Сорокин также
отказался прояснить ситуацию. Отметил, что нам не
нужно ничего понимать. Мы поняли, что позвонили
не в ту страну.
Представитель главного
управления обороны Норвегии (аналог нашего
Генштаба) Шелл ГРАНДХАГЕН согласился ответить на
наши вопросы и опроверг ряд официальных
заявлений министра обороны РФ Сергеева.
В понедельник министр
сказал, что иностранная помощь была сразу же
принята 16 августа. «Никакого промедления не было
и не могло быть...»
Министр Сергеев соврал.
Шелл Грандхаген сообщил нам, что Норвегия (как,
впрочем, и Великобритания) выразила желание
помочь еще 14 августа, но российская сторона
ответила вежливым отказом, сославшись на то, что
у флота есть адекватные средства спасения.
Министр обороны РФ заявил,
что операцию затрудняло течение в полтора-два
узла, которое не позволяло спасательному снаряду
закрепиться на люке.
Шелл Грандхаген объяснил,
что течение не составляло проблемы.
Глава Минобороны РФ
отметил, что люк имел трещину... «Никому бы не
удалось (спасти экипаж), никому — ни нам, ни
американцам...»
По словам Шелла
Грандхагена, поверхностный люк не был разрушен.
Его вполне можно было открыть, как, впрочем, и
внутренний люк. Норвежские специалисты
достаточно быстро справились с этой задачей.
Мы спросили: могут ли на
флоте Норвегии отсутствовать специальные
инструменты (ключи) для силового открытия
аварийных люков субмарины (как это было у нас) и
могли ли норвежские специалисты спасти своих
моряков, оказавшихся в подобной ситуации.
Представитель главного
управления обороны Норвегии не хотел отвечать на
эти вопросы. Отметил только, что в его стране в
безопасность подводных лодок вкладывают МНОГО
СРЕДСТВ. В распоряжении норвежских экспертов
есть все необходимые снаряды и инструменты. Для
того чтобы открыть люки нашей подводной лодки,
норвежским спасателям потребовалось три дня...
Авария на «Курске»
произошла, если верить МО, 12 августа. И опять же,
если верить министру Сергееву, 14 августа экипаж
еще подавал акустические сигналы.
Норвежские специалисты не
раз говорили, что спасательную операцию
замедляет российская бюрократия. Мы позвонили
представителю командного центра Минобороны в
Северной Норвегии Джону ЛАЙЕНУ и попросили
конкретизировать эту информацию.
По его словам, для
норвежцев, в частности, было большой проблемой
получить исчерпывающие данные о том, как
функционирует аварийный люк русской лодки.
Рядовые российские специалисты не знали
технических деталей. Как только возникали
трудности, норвежскому руководителю операции
приходилось связываться с командующим Северным
флотом Поповым и уточнять подробности. Вопросы,
которые можно было решить на самом нижнем уровне,
нередко приходилось поднимать «наверх».
— А если бы такое
произошло у вас на глубине 100 метров? — спросили
мы.
— У нас бы использовали
все спасательное оборудование и специальные
субмарины... Люди бы выбрались и с 200-метровой
глубины.
Отдел информации
24.08.2000 |
