NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

СТИХИ ИОСИФА БРОДСКОГО
ПУБЛИКУЕТСЯ ВПЕРВЫЕ

       
       Иногда Бродский писал друзьям и знакомым письма в стихах. Несколько из них по предложению автора и с согласия адресата были опубликованы редактором-составителем А. Сумеркиным в литературном сборнике «Портфель», который вышел в Нью-Йорке в 1996 году.
       Последнее письмо не успело попасть в этот сборник.

       
  
 
       8-е декабря 1995 г.
       В. П. Голышеву

       
       Старик, пишу тебе по-новой.
       Жизнь — как лицо у Ивановой
       или Петровой: не мурло,
       но и не Мэрилин Монро.
       
       Пришла зима. Застала лето.
       У завтра началось вчера.
       Теперь везде галдят, что это
       — ионосферина дыра.
       
       Ах, говоря про наши церкви
       или мартеновскую печь,
       не мудрено, что нежной целки
       и в облаках не уберечь.
       
       Погода, в общем, дрянь. Здоровье,
       умей себя оно само
       графически изобразить, коровье
       изобразило бы дерьмо.
       
       Видать, простых конфигураций
       и красок возраст подвалил,
       крича ценителю: «Помацай!»
       Судьбе, видать, не до белил.
       
       Но это, старичок, в порядке
       вещей. За скверной полосой
       идет приличная, и в прятки
       играешь кое-как с Косой.
       
       Живу на Бруклинских Высотах.
       Заслуживают двух-трех фраз.
       Застроены в Девятисотых
       и, в общем, не терзают глаз.
       
       Выходишь из дому и видишь
       известный мост невдалеке.
       Манхаттан — подлинный град
       Китеж — с утра купается в реке.
       
       Вид, извини за просторечье,
       на город как в Замоскворечьи
       от Балчуга. Но без мощей
       и без рубиновых вещей.
       
       Вдобавок — близость океана
       ноздрёю ловишь за углом.
       Я рад, что этим дышит Анна,
       дивясь Чувихе с Помелом.
       
       Я рад, что ей стихии водной
       знакомо с детства полотно.
       Я рад, что может быть
       свободной ей жить на свете суждено.
       
       Такие чувства — плод досуга.
       Однако, данный материк
       тут ни при чем: они — заслуга
       четырехстопника, старик.
       
       Плюс — пятилетки жизни в браке.
       Представить это тяжело.
       Хотя до склоки или драки
       покамест дело не дошло.
       
       Не знаю: дело во Всевышнем
       или — физический закон,
       но разница лет в двадцать
       с лишним для хамства — крупный Рубикон.
       
       И, так как в Цезари не метим,
       мы чем-то заняты все дни.
       Мария — Нюшкой, я — вот этим
       или вот этому сродни.
       
       Там — бусурманское наречье,
       а тут — кириллицей грешу.
       То переводами увечье
       двум феням сразу наношу.
       
       То — в корректуре, то — в наборе,
       то — в гранках. Этого опричь
       сейчас приволокли «О горе
       и разуме» сырой кирпич.
       
       Я сочиняю из-за денег
       и чтоб мгновение продлить
       и потому что, шизофреник,
       привык все пополам делить.
       
       Два языка, две пиш.машинки,
       живу в двух штатах; наконец,
       две тачки (но одна — в починке).
       Старик, я все-таки Близнец,
       
       и вижу я, объятый думой
       о сочинениях своих,
       их не собранием, но суммой
       неконвертируемой их.
       
       Что хуже автора в надире
       чувств о себе? Он говорлив
       и вроде зеркала в сортире,
       в которое глядят, отлив.
       
       Причина, старичок, в размере
       стишка: он зеркалу под стать.
       Взгляну в окно. По крайней мере,
       в окне себя не увидать.
       
       Везде большие перемены
       или — инерция с большой
       «И». Где гуляли джентельмены,
       все сильно заросло паршой
       
       законов. В местном кислороде
       немыслимо послать на «Х»,
       и человечество в природе
       распространилось вроде мха.
       
       Людей теперь везде избыток.
       Их больше, чем у Бога дней.
       В лицо запоминать, убитых
       оплакивать — теперь трудней.
       
       Поэтому пирог бюджета
       сопротивляется ножу.
       Ах, имитируя поэта
       (какого не скажу), скажу:
       
       «жизнь продолжается при Билле
       как при любом другом дебиле.»
       Что — шизофреника в виду
       имея — так переведу:
       
       «жизнь продолжается при Боре
       как при любом другом приборе.»
       А правильно ли я сказал
       решит Георгиевский зал.
       
       Распалась крупная держава.
       Остались просто города
       и села. Слева или справа —
       лишь долгота да широта.
       
       Что, может, к лучшему. От части
       рассудку менее вреда
       нежли от целого, из пасти
       которого бежать — куда?
       
       И, скажем, вечером в Батуме,
       не говоря — в Караганде,
       переставляя буквы в ДУМЕ,
       приятно получать МУДЕ.
       
       Так получается в Нью-Йорке,
       где, расстегнув воротничок,
       и сам я что-то не в восторге
       от этой шутки, старичок.
       
       Вообще — завязываю. Штатник
       давно бы завязал.
       Боюсь, во мне засел Первопечатник;
       но я с ним иногда борюсь.
       
       Я взялся за перо не с целью
       развлечься и тебя развлечь
       заокеанской похабелью,
       но чтобы — наконец-то речь
       
       про дело! — сговорить к поездке:
       не чтоб свободы благодать
       вкусить на небольшом отрезке,
       но чтобы Нюшку повидать.
       
       Старик, порадуешься — или
       смутишься: выглядит почти
       как то, что мы в душе носили,
       но не встречали во плоти.
       
       Жаль, не придумано машинки,
       чтоб, околачиваясь тут,
       пельмени хавать на Тишинке.
       Авось, еще изобретут.
       
       Вот, что сказать хотел; но с толку
       был сбит движением строки.
       Власть — государю, чащу — волку,
       а мне подай обиняки.
       
       Но что сравнится с черным ходом,
       когда в парадном — мусора?
       Целуй Старуху. С Новым Годом
       и с Рождеством тебя! Ура!
       
       P.S.
       А вот вопрос из-за кулисы
       для хитроумной Василисы:
       «Что происходит без усилий?».
       (Движенье времени, Василий)
       
       
22.05.2000

Отзыв

№ 20
22 мая 2000 г.

 Обстоятельства
Немного народа в большом населении
Гибель под грифом «Секретно»
Олигархи из ФАПСИ
 Подробности
$ 850000 - для губернатора?
«Семья» и семь «я» Путина
Был и. о. президента, стал и. о. Ельцина
 Расследования
«Самоволкой» в Сочи теперь увлекаются куда чаще, чем в армии
 Власть и люди
Как Путин стал автором итальянской газеты
 Власть и деньги
Встретим Клинтона большим долларом
 Общество
Был убит, но почему-то не умер
 Геополитика
Политика не в фокусе, а на перефирии сознания
 После выборов
У дитя появились семь нянек
 Четвертая власть
Домжуру - 80. На пенсию юбиляр не собирается
С моста можно сбросить что угодно
На кнопку разрешили не нажимать
Теперь Гусинского охраняют только «менты»
Теленовости от…
Собеседник на четверых
Телезритель недели: Лариса Васильева
 Наука
Обрубок волшебной палочки
Мы с тобой одной крови
 Свидание
Стихи Иосифа Бродского. Публикуется впервые
 Сюжеты
Хиромантия войны
Детский взвод майора Афонина
Дама с задачкой. Училка из Сибири - 2
 Спорт
«Прописки» не будет?
 Культурный слой
Шейлок с компьютером
Хроника трехсотлетней войны
Европейская ночь в картинках
Фотоувеличение чувств
Второй «Брат» похож на первого только лицом
Ссылка на детство


 Ведущий номера:
Олег           
ХЛЕБНИКОВ

Новая почта
Введите ваше регистрационное имя
Введите ваш пароль

Регистрация


   

   

2000 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100