NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

ЗАКРУЖИЛИСЬ БЕСЫ РАЗНЫ...
Людмила Сараскина, Николай Спешнев. Несбывшаяся судьба. — М.: Издательство «Наш дом — L' Age d' Homme», 2000
       
       ...Мне кажется, что это лицо — трагическое, хотя многие, наверно, скажут по прочтении: «Что это такое?» ...По моему мнению, это и русское, и типическое лицо. Ф. М. Достоевский — о Николае Ставрогине, октябрь 1870 года
       
        ...Николай Александрович Спешнев — курский помещик, недоучившийся лицеист, университант-вольнослушатель, отец семейства холостой, морганатический вдовец и такой же родитель двух мальчиков-полусирот. Светский лев, атеист и вольнодумец, фигурант дела Петрашевского, нерчинский каторжник...
       Чем остался в памяти потомков? (Хотя потомки персонально Н. А. Спешнева проживали с начала 20-х гг. во Франции и США, где и сохранили успешно семейные предания.)
       Тем, что его «Черновой проект обязательной подписки для вступающего в Русское тайное общество с изъявлением готовности участвовать в бунте вооруженною рукою» (1849) был впервые опубликован Герценом в «Полярной звезде», а затем выдержал неисчислимое количество переизданий в трудах советского периода по истории освободительного движения?
       Или свидетельством участника гражданской казни, несостоявшегося расстрела петрашевцев 22 декабря 1849 года на Семеновском плацу: «Достоевский был несколько восторжен, вспоминал «Последний день осужденного на смерть» Виктора Гюго и, подойдя к Спешневу, сказал: «...Мы будем вместе со Христом». — «...Горстью праха», — отвечал тот с усмешкою»?
       Или, наконец, уверенностью исследователей: Николай Спешнев, каким был он в Петербурге в конце 1840-х гг., и стал двадцать лет спустя прототипом «Ивана-царевича» русского бесовства Николая Всеволодовича Ставрогина?
       Людмила Сараскина писала прежде о внутренней, метафизической борьбе писателя со Спешневым-Ставрогиным («Федор Достоевский. Одоление демонов», 1997).
       В новой книге фабула определяется сюжетом судьбы героя, драматургией семейного архива Спешнева.
       И думаешь, читая: реальный Николай Александрович был для Отечества пострашнее гениально измышленного Николая Всеволодовича.
       Хотя бы потому, что судьба Николая Александровича (за исключением «каторжных глав», конечно) — такая типичная для российского Золотого века судьба.
       Страшный и беспомощный вздох «Так как-то все...» — лейтмотив судьбы. Почему замечательно способный, своеобразный и своевольный юноша покинул Царскосельский лицей, не окончив курса?
       Почему одаренный молодой человек, мечтающий об ориенталистике, о дипломатической службе на Востоке, усердно изучающий арабский и персидский, отмеченный одобрением О. И. Сенковского, покидает университет из-за пламенной и великой любви, в 18-летнем возрасте, с чужою женою, матерью двух детей помещика Савельева, бежит за границу?
       После двух лет счастливых странствий по Австрии, Саксонии, Кампанье и обеим Сицилиям зеленоглазая красавица Анна Феликсовна, уже мать и двух спешневских сыновей, скоропостижно умирает (по некоторым версиям, отравившись из ревности).
       Спешнев возвращается с детьми в Петербург. Через несколько месяцев вновь, вместе с товарищем, подает прошение о заграничных паспортах.
       «В их лета шататься по белому свету вместо службы и стыдно, и недостойно благородного звания, за сим ехать могуд (так в оригинале. —Ред.), ежели хотят», — начертал резолюцию император Николай Павлович.
       И вдруг понимаешь: с этим ты внутренне согласен.
       Плотно и уютно, как дорожный дормез, подбитая строками Гербовника, воспоминаниями лицеиста Яхонтова из «Русской старины» за 1888 год, перепиской Энгельгардта с Матюшкиным, свидетельствами Бакунина и Семенова-Тян-Шанского, формулярами, цитатами из Университетского устава и данными дотошных губернских статистиков, биография Спешнева читается как роман ХIХ века.
       И посему хорошо поставленный, уверенный в себе тон его возвышенных писем к матушке вызывает раздражение, как «Рудин» и «Дым». Насмешливое недоумение, как «Месяц в деревне». Подавленный вздох, как монологи Чацкого, Райского, Ирины, Маши, Ольги и Нехлюдова-«Воскресенского».
       Национальная психология не факт, а процесс. Со времен Золотого века она изменилась — только ли к худшему? Возвышенная ребячливость, отрешенная чистота, небо и землю сотрясающий трагизм России ХIХ века отошли так далеко, что мы по-иному видим и саму Россию ХIХ века.
       Самая яркая и сильная личность в книге о Спешневе, несомненно, Николай Николаевич Муравьев-Амурский, легендарный генерал-губернатор, устроитель Восточной Сибири (в 1857 году ссыльный Спешнев по ходатайству Муравьева стал редактором свежеучрежденных «Иркутских губернских ведомостей», позже с его экспедицией был в Китае и в Японии).
       Плавание по Амуру, проект железной дороги к Уралу, открытие первой в Восточной Сибири публичной библиотеки, приведение в достойный вид чайной и шелковой торговли в Кяхте почему-то интересней, чем монологи молодого и блестящего Спешнева в венских и дрезденских салонах начала 1840-х или тот демонический агностицизм «эпохи Петрашевского», который жег много лет память автора «Бесов».
       Не знаю, какие смыслы прочитались бы в этой судьбе, будь книга написана двадцать лет назад. Прежде и более всего изменился читатель. Спешнев, одно из славных русских лиц, точно родился на свет, чтобы «дать урок, как поступать не надобно», глухой своей, романической и загубленной судьбой склонить к твердому, разумному и деятельному почвенничеству.
       ...Если, конечно, взглянувшему ныне окрест себя достанет почвы хотя бы для точки опоры.
       
       Елена ДЬЯКОВА
       
17.04.2000

Отзыв

№ 15
17 апреля 2000 г.

 Обстоятельства
Станет ли Кремль островом св. Елены
Что делал в Чечне глава разведки Германии
 Подробности
Скуратова - в отставку, Ельцина - спикером Чечни?
ЦИК Осетии запутался в избирателях
А ночи здесь темные
 Власть и люди
Хозяин закона. На каждую четвертую власть найдется своя первая
С помощью налоговой полиции в Можайске устраняют оппозицию?
 Власть и деньги
У меня немного другая жесткость. Александр Починок считает что они с Путиным похожи, но не очень
Непечатные дела министра печати
 Общество
Почему даже русские беженцы не стремятся уехать дальше Ингушетии?
Питер едет в Тамбов
 Геополитика
Самые секретные технологии, созданные в России, спокойно переправляются на Запад
 Четвертая власть
Николай Николаев: Правовое сознание россиян - плохо сколоченный деревянный корабль на хороших волнах
А после дня победы Левитан может и помолчать
Телезритель недели: Виктор Черепков
Теленовости от...
 Точка зрения
Закон хотят затаскать по судам
Черная метка для черной металлургии
 Инострания
Бюст остается на родине Марианны
За договорные матчи можно угодить в тюрьму
"Бройлер" умирает, но не сдается...
Потребуем отступных за рабство?
 Свидание
Вера Глаголева: Наше поколение еще было востребовано
 Спорт
"Первая формула" попала на второй канал. Рикошетом
Новости от...
Игра в меньшинстве
 Культурный слой
Закружились бесы разны...
Его звали Тоник, а он был Джинном
За повышение качества галлюцинаций!
Сергей Соловьев: Вместо книги я мог бы составить звуковое письмо к читателю. Из музыки Исаака Шварца
 Информация
"Вера. Надежда. Любовь" - так называется выставка, посвященная памяти Раисы Максимовны Горбачевой.


 Ведущий номера:
Сергей    
СОКОЛОВ

Новая почта
Введите ваше регистрационное имя
Введите ваш пароль

Регистрация


   

   

2000 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100