NovayaGazeta.Ru
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

Владимир МОЛЧАНОВ:
ДИКТАТУРА В РОССИИ ВОЗМОЖНА ВСЕГДА
       
       Когда при все еще поднятом красном флаге уже зачинались «дети перестройки», появилась гласность. Она была неприступна, потому что к ней не привыкли. Пользоваться ею никто не умел — все щупали, но никто не знал, куда нужно нажать, чтобы зазвучала истина.
       Прошло время. Истину так и не нашли. Решили не искать. С гласностью поматросили и бросили.
       Страна превратилась в большую корзину с грязным бельем, стилизованную под искусственного медведя.
       За 13 лет «голубой экран» «намылили» и «поперчили». Стало скучно. Ответ на вопрос: «Что произошло» мы попросили дать корифея тележурналистики Владимира МОЛЧАНОВА

       
 Владимир Молчанов        — При всех теоретических возможностях, которые есть сейчас, телевидение стало примитивнее, чем было 13 лет назад, когда вы начинали «До и после полуночи». Почему?
       — Когда мы вышли в эфир первый раз в ночь с 7 на 8 марта 1987 года, мы вообще были единственными. На советском телевидении больше не было ни одной программы, кроме программы «Время», которая выходила в прямой эфир. И не было ни одной программы, которая говорила бы о том, о чем говорили мы.
       В принципе нам было просто. Поскольку зрителю больше ничего не предлагалось, то нас смотрела вся страна. Потом мы поняли, что раз мы единственные — у нас есть шанс сказать то, что хочется сказать, то, о чем на советском телевидении никогда не говорилось. Но тогда сенсациями становились в основном исторические разоблачения. Не было грязи с банями и прочим.
       — Если народу сейчас интересно это, может быть, изменился народ?
       — Нет, публика не изменилась — изменилось восприятие телевидения. Нам гораздо больше в то время верили, чем верят сейчас. Когда ты видишь программу Доренко, Хинштейна или Невзорова, то понимаешь, что все они ангажированы. А зритель если и не стал умнее, то хотя бы стал больше знать о том, что происходит вокруг, и меньше верить тому, что говорят по ТВ.
       — На сегодняшний день создалась ситуация, в которой кровавые истории — модная тема. Но, с другой стороны, говорить о погибших, например, в ходе чеченской кампании — значит перечить власти...
       — Это же чудовищная страна — никто уже и не реагирует на кровь. Если окинуть взглядом программу передач главных каналов, то, куда бы ни посмотрел, — везде один и тот же набор трупов. И восприятие притупляется — люди просто перестают реагировать. Этой войной и бесконечной кровью на ТВ и в печати мы добились, наверное, самого страшного эффекта: количество погибших уже никого не волнует, никого, кроме, может быть, Комитета солдатских матерей и родственников погибших.
       Так было при Сталине. Ценность человеческой жизни сведена к нулю.
       — Вы упомянули сталинский режим. Как вы считаете, сейчас в этой стране возможна диктатура?
       — В России диктатура возможна всегда. Поскольку за всю историю не было ни одного периода, когда бы мы жили при относительно нормальной демократии. В 87—91-м годах впервые вздохнули, в 91—93-м — это уже нечто другое. Потом опять был расстрел парламента. Два года вроде бы потерпели — война в Чечне. Повторю, мы никогда не жили при нормальной европейской демократии.
       — Может быть, мы просто не можем так жить и для нас коммунизм был бы лучшим вариантом?
       — Я буду, наверное, не оригинален, когда скажу, что «Моисей водил их 40 лет по пустыне, чтобы умер последний раб». Пока последний «раб», последний, в ком сидят коммунистические гены, в том числе и я, не вымрет, ничего принципиально нового не будет. Потому что так или иначе к власти в этой стране все равно приходят люди, связанные с прошлым. У Путина за плечами 20 лет кагэбэшного прошлого. У Явлинского, который мне симпатичен своей интеллигентностью и образованностью, гены все равно оттуда. Даже те, кого называют «молодыми политиками», — Кириенко, Немцов — не настолько молоды, у них все равно коммунистические корни.
       — Как вы думаете, если и. о. придет к власти, на РТР как на государственном канале может установиться диктатура?
       — Если власть хочет этого, то она тогда сделала неправильный выбор, назначив Олега Добродеева председателем ВГТРК. Он может быть диктатором только в области профессионализма.
       Я хорошо знаю Олега. Когда я только начинал, мы работали с ним в одной комнате, он был международным редактором, а я комментатором. Вообще из той нашей комнаты вышла масса талантливых журналистов: Олег Добродеев стал председателем ВГТРК, Женя Киселев — руководителем НТВ, Сергей Медведев занимал пост пресс-секретаря у Ельцина, Витя Кононов — у Черномырдина.
       — Как вы, кстати, относитесь к профессии пресс-секретаря?
       — Отрицательно. Но это не значит, что я не люблю тех людей, которые ими являются. Просто когда ты идешь работать пресс-секретарем, ты теряешь полностью свою независимость. Когда-то мне нравился Ястржембский. Наверное, он был хорошим послом. Но когда человек вынужден сначала все время оправдываться за Ельцина, а теперь все время говорить одно, а завтра другое про Бабицкого... Думаю, он глубоко несчастный человек. Но он сам на это пошел. И теперь у него репутация первого лжеца, а это очень незавидная участь.
       — Может ли вообще в этой стране существовать свобода прессы?
       — Может. Но одно дело — это свобода прессы, а другое дело — ощущение вседозволенности. Тем, кто начинал новое ТВ в 87-м, было просто делать журналистскую карьеру. Наутро после очередного выпуска «Взгляда» или «До и после...» мы просыпались известными всей стране. Просто мы говорили о вещах, о которых раньше не говорилось. Поколению журналистов середины 90-х годов сделать карьеру гораздо труднее. Они могут сделать себе имя либо на скандалах, либо на каких-то женских историях. Это уже немножко другая журналистика.
       В свое время Познер сказал потрясающую фразу: «Я могу вам показывать три раза в неделю по телевидению задницу лошади, и эта задница будет популярна во всей стране». Это эффект телевидения — можно показывать какого-нибудь идиота два-три дня подряд, и к концу недели это будет очень рейтинговый человек.
       — Это же основной принцип рекламы... Кстати, когда вы начинали работать на ТВ, ее еще не было. Может быть, это тоже один из факторов, испортивших телевидение?
       — Можно сколько угодно говорить о том, испортила ли реклама ТВ или нет, но мы-то понимаем, что если ее не будет, то денег не будет тоже. Раньше не стояло таких вопросов, как сейчас, — мы все были на одинаковых зарплатах. А сейчас... Конечно, я очень завидую каналу «Культура», у которого нет рекламы, хотя до сих пор не понимаю, как он выживает.
       На Западе реклама не так назойлива и не так бестактно перебивает какие-то важные программы. Ведь когда, допустим, идет «мыло», безразлично, куда ставить рекламу. Но когда «Портрет Александра Солженицына», где он рассказывает какие-то серьезные вещи, перебивается рекламой каких-нибудь «Хаггис» — это чудовищно.
       — Каким должно быть ТВ в идеале?
       — Оно должно стать более глобальным, а не замыкаться на обсуждении чисто русских проблем и новостей. «Стирать грязное белье» можно на местных каналах, федеральные должны быть более космополитичны. Там не должно быть никакого «соответствия национальной идее» и пропаганды патриотизма. Наверное, моя точка зрения сильно расходится с мнением нашего и.о. президента.
       Безусловно, ТВ не должно так принижать людей, как это происходит на наших каналах. Нужно давать надежду и показывать что-то хорошее. Мы совершенно перестали показывать людей, которые останутся и в памяти, и в истории. Про Филиппа Киркорова через 50 лет не очень-то будут помнить, не говоря об иных так называемых «героях нашего времени» — всяких губернаторах и прочих. У «Полуночи» и «Взгляда» была популярность, потому что мы стремились показать людей, которые вынуждены были всю жизнь молчать, а мы давали им шанс появиться перед всей страной. Сейчас это происходит все реже и реже.
       Кроме того, у нас же и культура есть, и художники разные, сумасшедшие, которые своими руками церкви строят. И я хочу рассказать об этом в своей новой программе «Панорама» на РТР.
        — Почему вы решили уйти с RENTV на РТР?
       — Потому что мне надо более активно работать. Здесь у меня есть «Панорама», в которой, правда, я сам не участвую, а только руковожу и пишу комментарии.
       С RENTV меня связывает очень многое. Именно там я начал заниматься тем, что больше всего люблю — собственными документальными программами. К сожалению, у нас в отличие от Запада документальное кино практически не приносит денег. Под него невозможно подобрать рекламу. Несколько лет назад я снял фильм «Я, ты, он, она» про деревенский сумасшедший дом. Позвали рекламодателей. Они пришли — от каких-то прокладок до «Кока-колы» — посмотрели и сказали: «Вы что, с ума сошли! Как же мы дадим под это рекламу — нас же никто пить не будет».
       — Это очень циничный подход.
       — Телевидение вообще мир достаточно циничный. Традиционный пример — крушение самолета. Один телевизионщик говорит другому: «Смотри, какой потрясающий кадр». Нормальный человек так не скажет. Сейчас телевидение стало еще более циничным и, кроме того, безумно агрессивным. Я нигде не видел такого агрессивного ТВ, как в России.
       
       Юлия САНКОВИЧ
       
06.03.2000

Отзыв

№ 9
6 марта 2000 г.

Подробности

Когда верстался номер

Степашин стал разрешенным политиком

И. О. Карандаша
 Расследования

Разведка болью. Как продается будущее отечественных спецслужб

По местам стоять!
 Власть и люди

Пробка имени... Ленина?

Гудящая предвыборная платформа

I-net мигалкам!

Правительство выдало еще больше маяков
 Власть и деньги

Зеленый свет доллара

Можно ли спасти то, что еще осталось?

Авиамоторостроение: правительство голосует "за".

Чеченизация Bank of New York

Престол - лобное место конфессии. Началась гонка за место нового Папы Римского

Тюменские друзья Солоника
 Общество

От заката до рассвета

Стоимость предвыборной похоронки

Кто такой Адам Дениев

Бездумное решение

Низко кланяюсь долготерпению народа, к которому принадлежу
 Навстречу выборам

Как делать?

Заговор ФСБ, или просто бизнес
 Четвертая власть

Владимир Молчанов: Диктатура в России возможна всегда

Телезритель недели: Адрей Бабицкий

ТЕЛЕновости от...

Заклятые политические враги ОРТ и ТВЦ оказались обручены общим несчастьем.
 Свидание

Сергей Станкевич: Все силы ушли на деление. И отнимание
 Сюжеты

Оборотная сторона конверта

Если пьешь - разбавляй

Лакцы
 Спорт

Динамо-мэтр. Легендарный клуб сегодня без звезд.

Влюблен в собственное желание
 Культурный слой

Семь самураев тридцать лет спустя

Загнанных голубей пристреливают, не правда ли?

Фазиль Искандер: Когда мысль опирается на палку...

Гайдай - отец бесшоковой терапии

Абстрактное всемогущество

Гомо пластикус

Стол яств русского авангарда

Два века: золотой и самоварный
 Ведущий номера:
Алишер      
МУРТАЗАЕВ

Новая почта
Введите ваше регистрационное имя
Введите ваш пароль

Регистрация


   

   

2000 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

   


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100