NovayaGazeta.Ru
    
Всё о газетеПоиск по архивуНаши акцииНаши расследованияКолумнистыФорум «Открыто.Ру»Сотрудники редакцииТелефоны редакцииРеклама в газете

line-text.jpg (4843 bytes)

line-sod.jpg (4733 bytes)

Не волки по крови своей.
Неуютные размышления о группах национального риска

       
       Человеческий детеныш вырос в волчьей стае и считал себя волком — просто не таким пушистым, как братья. Самые мудрые и благородные обитатели джунглей любили малыша и научили его главному закону джунглей, паролю, дающему право на помощь и поддержку всех лесных жителей: «Мы с тобой одной крови — ты и я». А вот отморозки из волчьей молодежи и прочие шакалы не упускали случая завопить: «Он человек — на что нам человек!» И юноше пришлось уйти к людям. Те встретили чужака неприветливо, но жить позволили. Однако вскоре в долине случился неурожай, кто-то заболел, и жители деревни решили, что во всех их бедах виноват пришелец. Они стали кидать в него камнями и кричать: «Убирайся в свои джунгли!»
       Я не знаю, почему трагедия Киплинга «Маугли» считается милой детской сказкой...

       
n06n-19.jpg (32990 bytes)
       Есть такой старый анекдот: едет Рабинович в нью-йоркской подземке, а напротив сидит негр и читает газету на идиш. Рабинович терпел-терпел, наконец не выдержал и поинтересовался: «Послушай, тебе что, мало того, что ты негр?»
       Вот так и я — ухитрилась выйти замуж за «лицо кавказской национальности».
       Брак удался, и появился сынок. Тут-то и возникла проблема: в какую стаю, то есть на какую фамилию и национальность, записать малыша? На родине Руслана, в Абхазии, такой вопрос и не поднимается — «по отцу», и точка. Но, поскольку живем мы «на моей территории», муж, не по-кавказски разумный, предоставил окончательное решение мне — как будет лучше для ребенка. И начались горькие размышления: кому же нынче на Руси жить хорошо?
       Конечно, противно, что вообще приходится задумываться над такими вещами — фактически лишать малыша кусочка родословной, пусть даже и на бумаге. Но не зря все специалисты по избеганию стрессов советуют: если не можешь изменить этот мир, измени себя. Или хотя бы свои документы.
       Когда муж в декабре 1994-го уезжал в Москву заканчивать аспирантуру, его мать здорово переживала, что сына будет терзать милиция: «А может, и обойдется. Ты ведь больше на еврея похож...»
       Надо сказать, что Руслан обладает вполне нейтральной европейской внешностью, не очень-то похож на абхаза и уж никак — на еврея. Впрочем, седая матрона имела о семитах весьма приблизительное представление.
       
       Недавно «Новая газета» в печальной статье «Национальность идеи» сделала вывод: в Москве стало трудно носить нерусское лицо. Особенно азербайджанцам, торгующим на рынках. Вот-вот обратят внимание и на профиль ограбивших народ банкиров!
       Ведь взъерошенный обыватель не склонен внимательно разбираться, чьему нерусскому лицу принадлежит монументальный нос. Кроткая девушка Бэла, всхлипывая, жаловалась: в автобусе к ней пристал не по делу пьяный контролер. Они долго препирались, но тут встрял какой-то дед, завопивший, стуча клюкой: «Да что с ней еще разговаривать, она же жидовка!» — «Я не еврейка, я абхазка». — «Ах, она еще и абхазка!!!»
       Однако, как оказалось, некое рациональное зерно в материнских рассуждениях все-таки присутствовало. Замечательную историю рассказал по телевизору москвич осетинского происхождения генерал Ким Цаголов. Во времена первой чеченской кампании у него попросили паспорт два вежливых сержанта милиции, объяснив: велено проверять документы у «лиц кавказской национальности». «Но при чем здесь я?» — «Да вот же вы...» — замялись ребята. «Я? Я певец Розенбаум!» — весело парировал генерал. Поскольку некоторое визуальное сходство действительно присутствовало, парни сразу поверили, обрадовались, долго извинялись и даже попросили автограф.
       А в другой раз наряд притормозил сослуживца мужа по Институту археологии РАН. Задержанный объяснил, что проживает он в Москве, притом всю жизнь. Тогда менты выложили главный козырь:
       — А ты кто по национальности?
       — Еврей! — чрезвычайно ехидно доложил археолог.
       Рассердившись, те наконец-то попросили документы. Изучив, паспорт вернули, разочарованно протянув:
       — А-а, ну это допускается...
       
       Итак, быть евреем в Москве отныне ДОПУСКАЕТСЯ.
       По крайней мере евреям не боятся сдавать квартиры в Москве.
       Двадцать лет назад по настоянию родителей я обрела в паспорте «русский» пятый пункт. Плюс к этому — русская мама, неопределенная фамилия, блондинистая физиономия. Возможно, именно благодаря этому я в общем-то не подвергалась серьезной дискриминации. Даже ругательство «жид» долго считала с ассимилянтской наивностью просто сокращением от «жадины». А может, дело в некоей неосознанности, размытости московского антисемитизма. Прицельную ненависть испытывали те, кому когда-то конкретный «жид» перебежал дорогу, в массе же эта нелюбовь была чем-то исконным, привычным и естественным, как времена года. Рязанская внешность спасала от оскорблений в транспорте и очередях, но из-за нее же пришлось вдоволь наслушаться разного от вполне интеллигентных людей, не подозревавших о моей тяжелой наследственности. Ведь приличные люди «о присутствующих не говорят»! Между прочим, неизвестно, что противнее. Жемчужина моей коллекции — разговор, случайно услышанный в разрушенном землетрясением Ленинакане, где работали бригады со всего мира, в том числе из Израиля. Парни из нашего спасательного отряда обсуждали минувший день: «Там мы копали вместе с евреями — классно работают!» — «Как тебе не стыдно так их называть — евреями. Надо говорить — с израильтянами».
       Что же до «лиц кавказской национальности», то в Москве моего детства все они считались «грузинами». «Грузины» носили кепки-аэродромы, торговали на рынке фруктами и цветами, набивали карманы деньгами и соблазняли ими красивых блондинок. «Грузин» недолюбливали — хотя, если разобраться, эта неприязнь носила скорее классовое происхождение. Между тем во дворе или в школе юные кавказцы в сущности ничем не выделялись. Возможно, потому, что отпрыски рыночных «грузин» ждали их на солнечной родине, а наши одноклассники были детьми обычных, далеко не столь колоритных граждан.
       Когда Пушкин...
       Кстати, о Пушкине. Вот уж кого бы сейчас менты точно тормозили на каждом углу! Да еще с его гонором, да еще поэт, понимаешь...
       Так вот, когда Пушкин сетовал, что догадал его черт родиться в России с умом и талантом, он не представлял, каково родиться со столь тяжелым багажом на национальной окраине. Лишь единицам удается преодолеть двойную косность окружения: провинциальную и национальную, «местечковую». Остается альтернатива: или опускаться, губя в себе искру Божью, или уезжать. Одна такая беглянка, молодая художница, призналась: «Я люблю свой народ, но жить со своим народом я не могу. И если я сейчас добилась известности — только потому, что с детства поступала не так, как принято у нас. Москва дала мне бесценный шанс». А несколько десятилетий назад такой же шанс получил отец моего друга Суреныча, добравшийся в столицу из глухого армянского села. Будущий профессор МГУ в рваных калошах чуть не угодил прямиком в НКВД: он учил русский язык по «Войне и миру» и перепугал прохожих крамольными обращениями — «сударь», «барыня»...
       
       Именно благодаря таким «внутренним эмигрантам» и становилась Москва многоцветной и неповторимой. Теперь эти москвичи, уже пережившие когда-то несправедливость малой родины, и их дети попали в разряд «недопустимых». А недавно я наблюдала и вовсе сюрреалистическую сцену: негр-покупатель обозвал азербайджанца-зеленщика «чьерножьепым». Примечательно, что стоящие в очереди славяне были явно на стороне африканца.
       Все перепуталось, и некому сказать, что, постепенно холодея, все перепуталось...
       Путаница началась лет десять назад — с появлением в Москве горластой толпы беженцев. Коренному жителю коммуналки трудно сострадать раззолоченному «беженцу», покупающему роскошную квартиру в престижном районе. Иногда говорят: ну не было бы кавказских бандитов, были бы местные. Однако «солнцевские», «одинцовские» и прочие ведь тоже никуда не делись! Масса пришельцев, блистающих талантами в основном в рыночно-криминальной сфере, в результате оказалась больше, чем Москва была в состоянии переварить. Скорее «переварилась» сама, получив в награду за гостеприимство щетину и шлепанцы, мусор и гвалт, круговую поруку и этнические банды.
       Показательно, что у себя кавказцы весьма ревниво относятся к пришлым, не уважающим местных обычаев. И при этом совершенно не считают нужным соблюдать принятые в Москве правила поведения. Возможно, потому, что многие из них уверены: у русских вообще нет обычаев. Пожив в Абхазии, я уяснила причину этого заблуждения. Дело в том, что русский просто скажет «здравствуйте» или «спасибо», а кавказец непременно доведет до твоего сведения: у нас такой обычай — говорить «спасибо». Кстати, и национальная озабоченность там достигает совершенно неприличных размеров. Считается в порядке вещей, услышав необычную фамилию, простодушно поинтересоваться: «А вы кто по национальности?» И «носить русское лицо» ничуть не легче, чем в России нерусское. Моя свекровь, потрясенная вестью, что сын женится на русской (то бишь на мне), еще в глаза меня не видев, разразилась рыданиями и запричитала, как по покойнику: «О-о-о, бедный Руслан!»
       Надо признать, что именно в результате массовой иммиграции «новой волны» москвичам в любом брюнете стал мерещиться преступник. И не политики, пресса и милиция виноваты в том, что мои друзья стали ловить косые взгляды и держать наготове паспорта. А что «нет для честного человека страшнее оскорбления, чем обвинение в нечестности» — так кто же у нас Шекспиров читает! Теперь, выбирая мужу одежду, держу в уме унизительное: только бы обновка не пришлась по «черной» моде. Опасения не беспочвенны: моя однокурсница Марина, унаследовавшая приметный нос от бабки-черкешенки, как-то одолжила у матери обливную дубленку. Целый день ей пришлось предъявлять документы: «форма», слившаяся в единый образ с «лицом», мгновенно определила в глазах милиции Маринкино содержание. Судя по фильмам, у афроамериканцев те же проблемы: розовыми кадиллаками и белыми штанами щеголяют сутенеры, а желающие выбиться в люди предпочитают строгий деловой костюм.
       К слову, в институте Марину часто принимали за еврейку. Она не обижалась — напротив, считала это своеобразным комплиментом своим умственным способностям. А потом разозлилась и вышила на свитере шестиконечную звезду.
       
       Намедни НТВ показало редкое по омерзительности шоу о похищениях детей. Возбужденная участница, приличная с виду дама, с жаром поведала аудитории: «И вижу: идет цыганка, а ребенок у нее — нормальный, голубоглазенький!»
       Кажется, в польском городке Освенциме есть маленький музей: анфилада из 5—6 комнат, на стенах фотографии без подписей — сцены из местного, еще довоенного быта. На одной таскают за бороду старика-еврея, на другой кто-то позирует у разбитой витрины «жидовской» лавки. И только над выходом — небольшой плакат: «Тогда еще никого не убивали. Тогда просто унижали человеческое достоинство».
       После московских взрывов я здорово опасалась охоты на кавказских «ведьм». Однако, как ни парадоксально, именно эти трагедии побудили жителей столицы внимательней всмотреться в живущих рядом, убедиться: не все «черные» одним миром мазаны. И на ночные вахты соседи всех национальностей выходили вместе. Тот же Суреныч, дежуря за полночь у подъезда, привлек внимание проезжавшего патруля недвусмысленным армянским профилем под фонарем. Выслушав гордое заявление: «Я охраняю от террористов свой дом», — милиция все же попросила документы. Как истинный московский раздолбай, паспорт сторож оставил дома. Пришлось проснувшимся соседям выручать защитника.
       Суреныч не знает армянского, его жена Наталья — греческого, Марина — черкесского, Таня — осетинского. Что же заставляет нас отвечать: армянин, осетинка, гречанка? Откуда это чувство сопричастности, заставляющее испытывать то гордость, то стыд за, в сущности, малознакомый народ? Что мешает отвечать: россиянин? То, что тут же одернут? А может быть, то, что заставило Маринку вышить звезду, что заставляет меня называть себя в Москве еврейкой, а на Кавказе русской? Вот мы — действительно одной крови. Но мы — к счастью — не стая. «Потому что не волк я по крови своей...»
       Мир обеспокоен участью чеченских беженцев, выделяются миллионы на вспомоществование. А в Думе на днях порешили сократить на треть инвестиции на строительство жилья для 205 тысяч россиян, обитающих в 382 ликвидируемых северных поселках. Туда только самолетом можно долететь, там голоднее и холоднее, чем в Ингушетии. Но их отчаянное положение не считается гуманитарной катастрофой — ни на родине, ни за рубежом.
       Так кому же на Руси жить хорошо?
       
       Чувствую, еще немного, и меня запишут в великодержавные шовинисты, русофобы, антисемиты, антикавказцы или еще в какую-нибудь дурную стаю. И что бы мне не рыпаться со своим «чистым» паспортом и неопределенной фамилией, что я вечно, как тот негр в нью-йоркской подземке?
       А в другом анекдоте негр женился на украинской дивчине. Сына супруги отправили к старикам в деревню. Бабка переругалась с соседками: «Ну и шо, шо черный! Зато не жид и не москаль!»
       Аминь.
       Пусть мой сын, когда вырастет, сам определится, кто он и откуда. Надеюсь, что красочная родословная убережет его от национальной ограниченности. Да и Суреныч с Натальей обещали сработать нам славную невестку. А пока он детеныш, мой биологический долг — беречь потомство. Посему, пораскинув мозгами (как некогда мои родители), я ухитрилась обеспечить своему русому и сероглазому Маугли спокойный жизненный старт: чисто русское происхождение.
       Я бы поделилась с товарищами по несчастью, как это сделать в рамках закона, но тут моя страна отменила пятый пункт — и в паспортах, и в метриках. Теперь папу можно восстановить в правах, осталось найти повод поменять свидетельство о рождении на новенькое. Хороший знакомый, судья федерального Конституционного суда, дал житейски мудрый совет: «Да вы его просто как бы потеряйте...»
       А недавно в поликлинике выяснилось, что сынку — по медицинским показаниям — необходимо сделать обрезание.
       
       Анна БРОЙДО
       
14.02.2000

№ 6
14 февраля 2000 г.

Обстоятельства

У нашей власти один выход — побег

Убийцы сопровождения - 2

Подробности

Что было в Рязани: сахар или гексоген?
Расследования

В Перми свобода слова ограничена свободой передвижения

Охота к перемене мест

Почем на Украине бесплатный российский газ
Власть и люди

Фиговый листок Адамова - 3

Здравжелтащмър - 2
Специальный репортаж

Пуля Ястрежембского, или охота вместо неволи
Общество

Глухая Фемида с телефонной трубкой

Музыкальная пауза длиной в четыре года

Братская могила на колесах

Черное солнце Грозного может взойти и над Москвой

Не бомбить!

Полный Кошман

Зиг, Хайдер!

Не волки по крови своей

Одни строят воздушные замки, другие — подземные города
Навстречу выборам

Выборы в ситуации агрессивно творимого мифа
Четвертая власть

Как создавалась крупнейшая PR-компания на первой кнопке б. Всесоюзного телевидения

Раф Шакиров открывает карты

Теленовости от Виктора Шендеровича

Российский эфир глазами эмигранта
Точка зрения

Отделение связи

Твердая рука — друг. Но чей?

Убийства с улыбкой
Инострания

Хочешь гражданство? Пиши диктант

Шведская модель национал социализма
Спорт

У "Сконто" есть и латы, и рыцарь

Утечка ног
Культурный слой

Плюс шекспиризация всей страны

Александр Хван: Я заставлю миллионы разделить мое счастье

Ариадна с мотком проволоки. Не колючей

Сплошная электрификация: всем все до лампочки
Реклама и информация

Наша забота — жизнь!

Тяжелые дни легкой промышленности

За подарком — в ТГ "Георг"
Ведущий номера Ведущий номера:
Олег            
ХЛЕБНИКОВ

Новая почта
Введите ваше регистрационное имя
Введите ваш пароль

Регистрация


   

      

2000 © АНО РИД «НОВАЯ ГАЗЕТА»
Перепечатка материалов возможна только с разрешения редакции
и с обязательной ссылкой на "Новою газету" и автора публикации.
При использовании материалов в интернете обязателен линк на NovayaGazeta.Ru

       


Rambler's Top100

Яндекс цитирования Rambler's Top100